Супер Сталк



Сакамото Тацума/Хитоцубаши Нобунобу
АУ, в котором Сакамото и Нобунобу торговцы.
Нобунобу невзлюбил Сакамото с самой первой встречи. Помнится, тогда они договаривались о поставках оружия. Вернее, должны были договариваться. Вместо Сакамото переговоры вела его помощница, сам он блевал где-то под столом, о чём говорили характерные звуки.
Позже, в тот же день, он попытался извиниться. И Нобунобу даже был готов простить его за столь неподобающее поведение. И простил бы, если бы Сакамото снова не вывернуло. Так Нобунобу простился со своими любимыми ботинками, а Сакамото - с уважением в глазах Нобунобу.
К сожалению, космос оказался слишком тесным, а Сакамото - слишком прилипчивым.
Они сталкивались всё чаще и с каждым разом это всё меньше походило на случайность. Он предлагал выпить, сходить в бордель, сделки на особо вынодных условиях, от которых Нобунобу отказывался скрипя зубами.
Когда после очередных преговоров Нобунобу прижимают к стене, он думает, что это покушение. Когда его толкают в вовремя подвернувшуюся подсобку (не слишком ли вовремя?), он делает вывод, что убийца не хочет оставить свидетелей. Когда прямо над ухом раздаётся вкрадчивое "Нобу-кун", Нобунобу сам был готов кого-нибудь убить.
- Нобу-кун, я пришёл извиниться, - Сакамото разве что не пел, такой елейный голос у него был. Нобунобу не видел его лица, но был уверен, что тот улыбается.
- Руки убери.
Но мерзкий Сакамото не убрал. Он ловко - даже слишком - развязал оби и тут же забрался руками под кимоно. "Иметь такие горячие руки - преступление",- эта мысль обожгла сознание Нобунобу, но лишь на секунду, потому что эти самые руки добрались до до ширинки, и было не до размышлений.
Возможно, Сакамото всё-таки стоило просить?

Понедельник. Хиджичок ненавидел понедельники. И вторники он тоже ненавидел. И среды, и четверги. А вот пятницы Хиджичок любил, потому что каждую пятницу из спячки выходил его лучший друг - Гинни-Пух. Следующие три дня после выхода Гинни из спячки всегда были очень весёлыми, однако каждый понедельник он вновь уходил в свою "холостяцкую берлогу". Хиджичку иногда казалось (только казалось!), что Гинни его немного... дурачит, но сомневаться в лучшем друге он не смел. Никогда. "Ну и дурак", - твердил Хиджичку его внутренний голос.
Как бы там ни было, но был понедельник, Гинни-Пух вновь впал в "опохмеляющую спячку", а это значило, что ближайшие четыре дня Хиджичку предстояло... А вот что ему предстояло, он как раз таки и пытался решить в данный момент. Хиджичок достал пачку сигарет, но вместо неё у него в руках оказался небольшой кусочек мозаики.
- Чёртова цензура в грёбаной детской сказке! - выругался он.
- Не такая уж она и чёртова, коли пропустила твои слова. - внезапно донеслось из леса, на краю которого сидел Хиджичок.
- Кто здесь?
Но ответом ему была лишь тишина. "Ну надо же, так нагулялся за три дня, что уже мерещится всякое. Может, мне тоже начать впадать в спячки?" - подумал Хиджичок. Он посидел ещё немного, а затем встал и направился в поисках... кого-нибудь. Кого-угодно, с кем можно было поговорить. Не успел он отойти от леса, как позади раздался грохот: с дерева свалился... кенгуру. Да, кенгуру свалился с дерева. В этом лесу бывало и не такое, так что Хиджичок даже не удивился.
- Что ты там делал...а? - Хиджичок до сих пор не был уверен, какого пола был этот кенгуру. С одной стороны, он вёл себя как настоящая мамочка, постоянно сюсюкаясь со своим малышом - "Крошкой" Со. Но с другой стороны... С другой стороны было всё остальное.
- А? Я? Ну, я... Ты не видел поблизости никаких... кроликов? - краснея и запинаясь, спросил Конга.
- Нет. - коротко и чётко ответил Хиджичок.
Кролики, ну конечно. Всё стало предельно ясно. Хиджичок вспомнил тот день, когда впервые задумался о половой принадлежности Конга. Тот день, когда Кропачи был слишком занят, чтобы готовить. Тот день, когда все почему-то внезапно решили сходить к нему в гости. Тот день, когда все познакомились с ЭТИМ. А потом и с той, кто ЭТО приготовила, - сестрой Кропачи, Кротаэ. В тот день выяснилось, что Конга интересует не только самочувствие и душевное состояние "Крошки" Со (хотя Хиджичок справедливо полагал, что именно о его состоянии стоит беспокоиться в последнюю очередь), но также специфичные дикие гориллоподобные кролики. С того дня Конга буквально сошёл с ума, и с ним больше нельзя было спокойно посидеть и выпить медовухи, обсуждая дисциплину в лесу. С того дня Конга сам стал главным нарушителем этой самой дисциплины.
Конечно, стоило бы остаться с ним и проследить, чтобы он не натворил дел, но... В конце-то концов, Конга сам мать, он должен иметь представление о том, что такое плохо, а что - очень и очень плохо. С этими мыслями Хиджичок всё же направился в противоположную от леса сторону. Однако встреча с Конга не прошла зря: Хиджичок понял, где можно найти прекрасного собеседника.
Кропачи. Нестарый, но добрый Кропачи. После того, как его сестра вернулась к себе домой, ему наверняка очень одиноко, ведь обычно о нём вспоминали только в двух случаях: когда надо было поесть самому или когда надо было накормить кого-то. Настроение у Хиджичка резко поднялось. Если речь шла о Кропачи, то можно было не переживать, что что-то пойдёт не так: что он будет слишком занят или не пустит одинокого поросёнка на порог. Правда... Внезапно голову Хиджичка наводнили воспоминания, как однажды - кажется, во второй главе - они с Гинни-Пухом ходили к Кропачи в гости. Гинни тогда несколько переел и не смог пролезть в дверь. И именно тогда случилось нечто странное. Сам Хиджичок не видел этого, но, по словам Гинни-Пуха, "в Кропачи вселился самый настоящий Очковый Демон". От этих мыслей Хиджичок даже остановился. А вдруг...? Нет, быть такого не может, это же Кропачи. Нестарый, но добрый Кропачи. Это Гинни постоянно валяется в спячке, мало ли как атрофировались его кучерявые опилки за это время.
Настроение снова поднялось, и Хиджичок продолжил путь. Вот уже на горизонте показался заветный домик - как вдруг! Это же... Это же не? Да, зрение редко подводило Хиджичка, это на самом деле были Тигура и "Крошка" Со. Ну конечно, как он мог позабыть о такой важной детали? Казалось бы, что Тигура уже давно поселилась в их Эдо-лесу, но Хиджичок всё никак не мог привыкнуть к тому, что вместе с ней поселился и её вселенских масштабов аппетит. В первый же день своего появления она умудрилась объесть его и всех остальных обитателей леса. А потом ещё раз. А потом ещё пару раз. Избежал сей участи разве что Обо-Обо, да и то только потому, что в то время над ним лил его персональный дождь, и Тигура не захотела мокнуть. Но это было только полбеды, дальше случилось нечто по-настоящему страшное: Тигура встретила "крошку" Со, и между ними пролетела искра. Хиджичок не был уверен, какая именно это была "искра", но с того самого момента Эдо-лес не знал покоя.
Тигура и "Крошка" Со создали С-дуэт. Сами они утверждают, что это расшифровывается как "Сногсшибательный дуэт". Или же "Совершенный Дуэт". Ну или "Сокрушительный Дэут". Хиджичок в это почему-то слабо верил. Скорее всего, причиной этому было то, что его лучший друг, Гинни-Пух, тоже носил титул С-Медведя. "Спящего Медведя", как говорил сам Гинни. Но Хиджичку отчего-то казалось, что "С" в С-Дуэте и С-Медведе - С одна и та же.
Как бы то ни было, весёлые посиделки у Кропачи отменялись. Как и хорошее настроение. Хиджичок выругался, достал пачку сигарет, вновь осмотрел мозаику в своих лапах и со злостью выкинул её. Раздался всплеск. Ну надо же, он сам и не заметил, как пришёл к озерцу. Вода была гладкая-гладкая и тихая-тихая. Хиджичок подошёл к самому её краю и посмотрел на своё отражение. "Жалкое зрелище. Душераздирающее. С какой стороны ни глянь - всё одно. Душераздирающе, вот как это называется. А всё почему? И по какой причине? Почему эти Небеса так безразличны?", - подумал Хиджичок. Подумал... Хиджичок? "Почему мой внутренний голос звучит так пафосно? И если он внутренний, почему я отчётливо слышу его у самого уха?", - с этими словами Хиджичок медленно повернул голову... и резко отскочил назад. Прямо рядом с ним сидел Обо-Обо и смотрел единственным глазом на небо. И как он только подкрался так незаметно?
- Привет, друг Медового Демона.
- Привет, унылое... Обо-обо.
Хиджичок украдкой осмотрел Обо-Обо: тот был угрюм и... угрюм. То есть, всё было нормально. Единственное, к чему Хиджичок никак не мог привыкнуть, - висящей над Обо-Обо туче. Однажды Гинни-Пух сказал, что это некий стенд, вырвавшийся прямо из Ада и с тех пор обречённый вечно преследовать Обо-Обо. Почему это звучало так, будто проклят был именно стенд, и откуда в детской сказке взялся Ад, Хиджичок решил не уточнять. В любом случае, нужно было хоть как-то поддержать уже успевший завершиться диалог, но разговаривать дольше трёх минут на тему, отличную от "Небеса то, Небеса сё", Обо-Обо мог только с Уцурофером Шоёбином и Гинни-Пухом, потому Хиджичок прекрасно понимал, что заранее был обречён. Он посидел на берегу озерца ещё немного, а затем отправился обратно к лесу.
Начинало темнеть. Хиджичок сел на траву, прислонившись спиной к дереву. Он вспомнил, как однажды ночью они с Гинни-Пухом ловили здесь Такапотама. Хиджичок вообще сомневался в его существовании, но Уцурофер Шоёбин и Обо-Обо утверждали, что он есть. Обо-Обо даже настаивал на наличии связи между существованием Такапотама и отсутствием одного своего глаза, а также любил говорить, что "такие, как он, недостойны быть игрушкой Уцурофера Шоёбина". Что вкладывал Обо-Обо в понятие "игрушка" Хиджичок не знал и знать не хотел хотя бы потому, что был персонажем детской книжки.
Из леса доносились приглушённое щебетание птиц и тихий шелест листьев. Хиджичку показалось, что он услышал среди этих звуков еле различимый шёпот, твердящий "Уничтожить, уничтожить!", но ему, конечно же, только показалось. Не только щебетание птиц доносилось из леса, но также нечто родное, нечто знакомое... Это что, запах табака? Из леса доносится запах табака? Быть такого не может! Курение в лесу - это наруше... А, впрочем, какая разница? Хиджичок чувствовал себя на удивление спокойно и умиротворённо. Настроение было просто замечательное. В конце концов, общение с природой - тоже общение.

@темы: дежурка опять упоролась, Хиджиката, Твоя бабушка носит кеды, Кого ебёт закон о радиовещании, Десять макси гинтамофандома, Дежурка о ни варе ва нахрен